Канал им. Гоббса

@hobbes_channel
14173
507

Канал об основных трендах политической науки и мысли. Выкладываем обзоры новых книг и статей, следим за крупнейшими международными исследовательскими проектами и блогами известных политологов и философов. Для связи @john_locke_2

Последние публикации на канале "Канал им. Гоббса"

​​Практически у каждого человека, читающие западные СМИ и получающего информацию от политических комментаторов, складывается ощущение, что политический процесс США и ЕС практически полностью движется группами интересов и лоббистами, а не избранными и подотчетными лишь избирателям политиками. Данное представление уже считается чуть ли не прописной истиной. В связи с этим крайне интересно обратить внимание на то, что в отличие от журналистов политическая наука, оперирующая именно количественными научными методами, такого влияния лоббистов и групп интересов на политический процесс США не прослеживает. Большинство исследователей, которые пытались использовать количественные методы для определения влияния групп интересов, пришли к выводу, что их власть иллюзорна. Сказать, что лоббисты способны диктовать свои интересы избранным политикам, нельзя. С этой точки зрения группы интересов никаким особенным влияниям не обладают. Источник их влияния находится в первую очередь в их способности информировать политиков о политических предпочтениях членов этих групп интересов. В том случае, если политики видят серьезный электоральный потенциал в заключении союза с определенной группой интересов, то в этом случае они и начинают лоббировать их определенную повестку. Это, кстати, не нивелирует опасность для демократии со стороны лоббизма, так как эффективно донести информацию до политиков, а также обеспечить поддержку своей позиции электорально привлекательной путем расширения количества сторонников определенной точки зрения способны только те группы интересов, которые обладают достаточной материальной базой.

Если же мы говорим о причинах возникновения столь сильной убежденности во всемогущей власти американских лоббистов, американский исследователь лоббизма Бет Лич (статья Lobbying and Influence в книге) выделяет несколько любопытных причин. Самая главная заключается в том, что обыватели и исследователи фокусируются исключительно на примерах того, когда организованные группы интересов получают результат, которого они добивались, не принимая во внимание гораздо большее число случаев, когда этого не происходило. Также не учитывается, что даже в случае успеха определенной группы интересов, может существовать столь же крупная и материально обеспеченная организованная группа интересов, предпочтения которой прямо противоположны. То есть вклад почти каждой успешная лоббистской кампании в условный общий политический вес нивелируется тем фактом, что другая организованная группа интересов автоматически проигрывает.
  13603
​​«The Age of surveillance capitalism» — это важнейшая книга о политическом смысле современного капитализма от Шошаны Зубофф. Ее смело можно ставить на одну полку с «Капиталом в 21 веке» Томаса Пикетти. Книга представляет собой глубочайший анализ политического смысла капитализма больших данных. В частности, очень грамотно развенчивается миф о том, что тотальная слежка — это неизбежная часть экономики больших данных, которая, следовательно, политически легитимна. Зубофф уверенно демонстрирует, что слежка — это вопрос не экономический, а политический.

В частности, она сравнивает завоевание капитализмом недавно открытого пространства больших данных с периодом колонизации, когда европейские державы включали открытые земли в свои империи путем декларации лишь на основе того, что они первыми оказались на этих землях. Технологические кампании декларативным путем зарезервировали за собой право «знать; решать кто знает; решать кто решает кто, знает». Имея в виду знаменитую формулу Фуко «власть-знание», можно однозначно сказать, что территория больших данных — это территория политического конфликта, а не просто часть экономической статистики. Дальше — больше. Учитывая, что современные технологии превращают в оцифрованное знание абсолютно все явления нашей жизни, включая поведение, вещи и различного рода процессы, оказывается, что масштаб территории политического конфликта поистине колоссальный. Причем этот конфликт включает в себя сразу все три политических измерения: конфликт по поводу распределения, проблема управления, проблема власти.
  14019
Очень интересные политические аспекты борьбы с изменением климата затронуты социологом Майклом Манном в ряде его работ. Манн указывает на основную дихотомию современного политического устройства: национализм/ глобальная неолиберальная империя в лице США. Он справедливо отмечает, что оба этих политических устройства являются фундаментальным препятствием на пути борьбы с изменением климата и глобальным потеплением. Национализм естественным образом препятствием международному сотрудничеству, без которого невозможно решение глобальных вопросов. В то же время неолиберальная империя структурно противоположна координированным усилиям по следующим причинам.

«Во-первых, с точки зрения неоли­бералов, рынок может решить все проблемы. Незави­симо от того, справедливо ли это суждение в других контекстах или нет, в том, что касается климатических изменений, оно просто ложно. Нынешние рыночные силы нуждаются в жестком регулировании, чтобы не допустить катастрофы. Во-вторых, неолиберализм привел сначала к стагнации, затем к рецессии, вызван­ ной финансовыми факторами, затем проблема суве­ренного долга обернулась дефляцией, а это, вероятно, приведет к дальнейшей рецессии. В этих условиях за­ щитники окружающей среды едва ли могут добиться большого прогресса. Политики прежде всего стремят­ся не допустить сокращения рабочих мест и прибылей. Они не станут финансировать новые проекты в обла­сти альтернативной энергетики, которые могут соз­дать рабочие места или начать приносить прибыль только спустя годы».

Получается, что дело не только в том, что силы, которые были бы структурно заинтересованы в решении проблемы не находятся у власти, но в том, что экономико-социологические структурные условия до сих пор не породили даже потенциальные политические силы, которые могли бы взяться за решение проблемы. Даже социалистические международные системы, которые остаются теоретически возможными, продемонстрировали на примере СССР и Китая, что являются структурно зависимыми от экстенсивного роста и, следовательно, являются даже более опасными для окружающей среды.

Ослабление одного из этих антагонистов условными борцами с изменением климата скорее всего приведут к усилению другого антагониста, который является не меньшим препятствием на пути борьбы с изменением климата. Каких-то причин, по которым человечество должно выбраться из этой политической дихотомии развития не наблюдается. Надежда на новые технологии на данный момента — это химера. Речь идет, во-первых, о недостаточности возобновляемых источников энергии, а во-вторых, о мощных лоббистских группах бизнеса, которые не допустят отказа от невозобновляемых источников энергии и полного перехода на ту же атомную энергетику.

Получается, что единственным способом борьбы с глобальной климатической катастрофой является сокращение населения. Именно эту повестку по факту и призваны отстаивать произведенные неолиберальной империей «зеленые». По факту их повестка — это «гуманный геноцид населения». Более подробный комментарий об идеологическом фундаменте зеленых мы делали ранее.
  27268
Введение KPI в сфере государственного управления — это логичный шаг в текущих социально-экономических условиях. KPI действительно повышают efficiency и accountability, что имеет колоссальное значение в российских реалиях. Таким образом, решение АП относительно введения KPI для губернаторов и вице-губернаторов нельзя не приветствовать.

Тем не менее в экспертной среде ведутся достаточно жаркие дебаты относительно совместимости KPI и такого понятия как equity, которое подразумевает справедливость и беспристрастность. Все-таки KPI имеют также очень серьезное политическое распределительное измерение. От того, какие показатели KPI выбраны, зависит распределение победителей и лузеров, а главное то, какие государственные программы получают поддержку, а какие ликвидируются. То есть KPI имеют очень серьезное воздействие на знаменитую триаду Ласуэлла: «кто что получает, когда и как». А значит, недооценивать политический потенциал новации никак нельзя.
  22047
​​Вышедшая в начале недели статья Владислава Суркова довольно правильно противопоставляет «deep state» и, как бы это смешно не звучало, коалицию «вождя» с «глубинным народом». Последняя идея совсем не нова. Тем временем концепт «deep state» появился по факту совсем недавно, не успев закрепиться как политологическая категория. Однако, с точки зрения case studies говорить о нем однозначно имеет смысл.

«Deep state» представляет собой итог развития эпохи модерна, создавшую публичную и частную сферу. Если тоталитарное государство мы можем рассматривать как торжество публичной сферы над частной, то «deep state» — это торжество частных интересов над публичными: частные интересы подчиняют себе механизмы государства, эксплуатируя его. Странно, что термин «deep state» оброс негативными и мрачными очертаниями. Понимания дихотомии «deep state —deep people» в логике благородной публичной сферы и порочной частной ложно, так как в условиях капитализма личные «амбиции» — это достоинство. На поводу у данного предрассудка идет и Сурков. Фактически «deep state» — это вершина того самого гражданского общества, в благотворности которого мало кто сомневается, что связано с капиталистическими ценностями, а не с самим фактом благотворности. Этот Предрассудок данный мешает видеть общность между людьми-куклами, которые являются лидерами общественного мнения, и кукловодами на вершине deep state.

Наиболее яркими примерами борьбы «deep state» и публичного харизматического лидера являются Египет и Турция. В случае с США борьба между Трампом и Deep State носит пока носит скорее медийный, а не реальный характер.

В Египте силам «deep state», которые были представлены военными и спецслужбам, удалось свергнуть всенародно избранного харизматического лидера в лице Мурси. Причем, возвращаясь к якобы имеющей место аморальности «deep state» и моральности лидера, представляющего народ, напомним, что Мурси был представителем исламистского движения «Братья-мусульмане», а военные в Египте традиционно являются представителями сил прогресса и светскости.

В Турции вождь в лице Эрдогана столкнулся с «deep state» во время попытки военного переворота в 2016 году. Ему удалось одержать верх за счет поддержки народа, который он, видимо, «умел слышать и понимать, видеть его насквозь, на всю глубину и действовать сообразно», как пишет Владислав Юрьевич. Затем, естественно последовали чистки. Последовали они, правда, и в египетском случае.

Учитывая вышесказанное, становится яснее, какой процесс отражает появление статьи Суркова.

Россия подключается к глобальному тренду, который заключается в активизации конфликта между «deep state» и всенародно избранным лидером. Поэтому мы и видим, что рейтинг Путина начинает напрямую зависеть не от экономических и политических успехов страны, но именно от хотя бы медийного удовлетворения запроса на социальную справедливость. РФ постепенно входит в открытую стадию противостояния «deep state» с публичным вождем, на стороне которого находится «глубинный народ». Как бы это смешно не звучало, но пример Египта и Турции показывает, что в обоих случаях на стороне глав государств реально находился «глубинный традиционный народ». Почему, спрашивается, этого не может быть и в России. Провокационная форма статьи это не месседж, но одно из полен в костер разгорающегося конфликта. Учитывая мировой опыт, дальше эти поленья в виде провокаций будут подбрасывать обе стороны. Причем чем дальше, тем стороны будут меньше заинтересованы в возвращении к ситуации гражданского мира, так как ставки будут расти. От вложенных ресурсов все будут ожидать отдачи. А потому возврат к миру — это напрасно потраченные ресурсы.
  26847
Научные политологические объяснения феномена "желтых жилетов" явно оставляют желать лучшего. Чего-то более хаотичного и неподдающегося политологическому анализу представить себе сложно. В таких случаях принято обращаться к культурному анализу. С нашей точки зрения, сейчас этот культурный анализ проблемы неплохо сделали создатели South Park. Но вот до Кубрика они не дотянули. Рассказываем, почему.

https://telegra.ph/ZHeltye-zhilety-i-predskazanie-Kubrika-02-11
  15660
​​Некоторое время назад Дмитрий Медведев, выступая на Гайдаровском форуме, высказал сомнения в необходимости подсчета ВВП России. Идея вызвала шквал критики. Председателя правительства обвинили в желании исказить статистику. Безусловно, данные обвинения имеют право на жизнь, учитывая ряд подозрительных перемен в деятельности Росстата, а также не впечатляющая экономическая ситуация.

Однако если обратиться к исследованиям, то окажется, что Медведев по большому счету прав. При этом не очень понятно возмущение определенных слоев общественности, учитывая, что понятие ВВП критикуется в первую очередь именно сторонниками политического и экономического либерализма. Дело в том, что индикатор ВВП был изобретен в период массовых тоталитарных обществ, которые находились в преддверии мощной военной конфронтации. Собственно, можно рассматривать ВВП как наиболее применимое понятие именно для военной экономики. По своей сути, ВВП фундаментально отрицает ценность «свободы», которую на данный момент либеральные теоретики понимают в первую очередь как «сочетание роста индивидуальных способностей воспользоваться предоставляемыми возможностями, а также рост количества этих возможностей». Дело в том, что ВВП не в состоянии учесть разнообразие и качество производимых продуктов и услуг. ВВП — это агрегированный показатель, который не учитывает сколько было произведено MacBook и компьютеров на основе процессора Pentium 4. В то же время высокая кастомизация товаров и услуг — это показатель развитости, эффективности экономики, не говоря уже о широкой проблеме политической свободы. Ведь массовая продукция обычно рассчитана в первую очередь на платежеспособную, доминирующую группу населения. В неразвитых экономиках нет кастомизации, поэтому там не производятся таблетки для больных редчайшей формой болезни, которая есть у неплатежеспособного 0,1% населения. Если обратиться к леволиберальной повестке, то в неразвитой экономике скорее всего не будет информационных ресурсов, которые будут удовлетворять информационные запросы меньшинств или стимулировать их бороться за свои права, чувствовать достоинство.

То есть ВВП не только не показывает уровень кастомизации, но и не стимулирует общества стремится к повышению кастомизации экономики. Это особенно опасно для стран, где главным стимулом является «отчетность» и выполнение плана, а не частная инициатива. Кстати, именно в этом слабость аргумента тех, кто указывает на высокий ВВП СССР. Показатель не позволял понять, какие товары были в достатке и их качество.

Если же говорить о более приземленных причинах недовольства экономическим блоком правительства таким показателем как ВВП, то ВВП банально не отразит рост российской экономики от правительственных программ той же информатизации, на которые делается особый упор. ВВП очень плохо измеряет нематериальные блага, особенно те, которые предоставляются бесплатно: например использование поисковика Google или Википедии.

К сожалению, на сегодняшний день альтернативы ВВП нет. Мы находимся в "ловушке роста" и измерять его надо. Однако это лишь означает, что мы скорее всего недооцениваем имеющий место экономический рост. Не беремся утверждать, что данная ситуация имеет непосредственное отношение к России, учитывая, что производство услуг и нематериальных благ далеко не главная отличительная черта российской экономики. Однако, принимая во внимание экономическую литературу, можно предположить и то, что динамика все-таки более положительная, чем мы думаем. В конце концов положительный рост на российскую экономику оказывает и рост экономики в других странах, который мы можем не замечать.

Для дальнейшего ознакомления с проблематикой ВВП рекомендуем работу по истории термина Дианы Койл.
  21166
​​Принято считать, что западные санкции вызвали мощный отток капитала из России и обрушили курс рубля, который из-за них якобы даже отвязался от цены нефть. Из подобных экономических рассуждений делается вывод о непомерно высокой экономической цене, которую приходится платить из-за конфликта с Западом.

В этом контексте стоит обратить внимание на один любопытный факт: резкие изменения валютного курса и отток капитала в аналогичный период наблюдаются не только в России, но и в целом ряде других развивающихся экономик, которые ни под какими санкциями Запада не находятся. Причем речь идет об экономиках, показывающих ранее, как и Россия, очень серьезные положительные результаты: Индия, Турция, Бразилия. Ситуация с обесцениванием той же турецкой лиры намного более серьезная, чем удешевление рубля по отношению к бивалютной корзине.

Естественно, в данном случае есть смысл обратиться к международным политэкономическим исследованиям. В первую очередь мы рекомендуем обратить внимание на работу "A Global Monetary Plague", автор которой очень тщательно анализирует глобальные последствия монетарной политики "Quantative easing".

Как оказалось, вышеописанное явление в первую очередь объясняется монетарной политикой США, а не санкциями или внутренней экономической динамикой. После кризиса 2008 года ФРС и ЕЦБ для восстановления экономики применили монетарную политику под названием «quantative easing», которая подразумевает под собой масштабную покупку активов центральным банком (ФРС), что позволяет впрыснуть в экономику огромное количество денег и резко поднять стоимость большинства активов. Данная политика, которая обеспечила также сохранение крайне низких процентных ставок, изначально крайне положительным образом сказалась на развивающихся экономиках, так как американский и европейских капитал получили мощный стимул для того, чтобы направиться в развивающиеся страны под воздействием низких ставок в США. В том числе и в Россию. Этим и объясняется, что между 2009 и 2011 годом мы наблюдали в РФ достаточно серьезный приток ПИИ. Рос ВВП и фондовый рынок. Этот рост чисто случайно совпал с геополитической стабильностью и также случайно закончился с началом конфликта на Украине.

Когда политика QE подошла к концу как в ЕС, так и в США, процентные ставки пошли вверх и капитал начал бежать из развивающихся экономик так же быстро, как он туда пришел, простимулированный QE. Бегство капитала в свою очередь создало мощное давление на валюты развивающихся стран. По сути, как и во времена Азиатского финансового кризиса 1990-х годов, низкие ставки в США привели к образованию "пузырей", которые благополучно лопнули, когда ставки начали повышаться.
  15730
​​Работа «Демократия: низвергнутый бог» немецкого экономиста-либертарианца Хоппе представляет собой апологию «частного владения государственной властью» в противовес «публичному владению государственной властью». Она, в частности, интересным образом проливает свет на природу «массового производства ненужных людей». «Ненужные люди» — это известный феномен все возрастающего количества людей, которые не могут найти места в современной глобальной экономике и, следовательно, являются абсолютно непроизводительными, а их существование поддерживается исключительно опекой государства.

Обычно, причины стремительного увеличения таких людей видят сугубо экономические: специализация и технологический прогресс. Однако Хоппе смотрит глубже и предлагает политическую формулу, объясняющую рост количества «ненужных людей». По его мнению, трансформация государственной власти из частной, которой была монархия, в публичную, которая называется демократией, постепенно уничтожает «стимулы быть производительным и дальновидным». В первую очередь, это объясняется тем фактом, что публичная власть легитимирует превосходство публичного права над частным и тем самым делает возможным постоянный процесс экспроприации и перераспределения. «Государство благосостояния» создает, по мнению автора, общество деморализованных и инфантильных паразитов, делая все менее привлекательным занятие производственной деятельностью.

В то же время, при частной собственности на власть правитель не заинтересован в постоянном повышении налогов и экспроприациях, так как это в итоге снижает его же собственный доход от обладания властью в долгосрочной перспективе. Фактически, монархия цинично, но справедливо рассматривает гражданское общество как дойную корову, которую нет резона доводить до изнеможения в логике любого разумного собственника. Публичная же выборная власть постоянно меняется, поэтому она печется лишь о своих временных задачах, не думая о том, что «корова» может от перенапряжения отбросить коньки. То есть главная проблема заключается в том, что «публичное право, освобождает государственных агентов от личной ответственности и удерживает публичные ресурсы от рационального экономического управления».

Таким образом, иррациональность настолько глубоко проникает в социум, что он начинает производить «непроизводительных людей», которые по мнению многих экономистов постепенно становятся очень серьезным дестабилизирующим фактором для мировой стабильности.
  16950
На этой неделе председатель Госдумы Вячеслав Володин заявил о возможности пересмотра некоторых норм Конституции:

"В обществе практически каждый раз возникают вопросы, когда мы подходим к памятной дате и обсуждаем вопросы, связанные с нормами и положениями Конституции: насколько они эффективны и насколько сегодня они не утратили своей сущности".

Это уже второе за месяц заявление по поводу Конституции от официальных лиц — первым была статья Дмитрия Медведева, посвященная 25-летию основного закона России. И именно её мы и рассмотрим.

В статье глава правительства прогнозирует наступление в России «эры судов», достаточно пространно объясняя, чем это хорошо и почему это необходимо. «Эра судов» — это на самом деле не сказки, а будничная реальность ряда западных стран. Ее там никто не объявлял, но многие политологи уже давно отмечают такой феномен как «juidicialistaion of politics».

В связи с этим интересно отметить, что «juidicialistaion of politics» подразумевает переход к совершенно новой модели решения социальных конфликтов. Она предполагает отказ от признания значимости за «ценностями» и отказ от фундаментального принципа большинства, которое формально принимает ключевые решения. Подразумевается переход от иррационального выбора победителя в конфликте ценностей к технократизму, где нет «политически недопустимых решений», а есть только «единственно верные решения».

Политический смысл этой противоположности между большинством и усилением роли судебной власти очень метко подмечен Робертом Далем: «За исключением редких случаев переходных периодов, когда старые элитные союзы рассыпаются, а новые пытаются получить контроль над политическими институтами, Верховный суд всегда является частью властвующей элитной группы. Как элемент политической власти властвующей группы, Верховный суд всегда естественно поддерживает основную политическую линию этой группы. Сам по себе, Верховный суд практически лишен какой-либо власти, чтобы влиять на государственную политику».

В свете этого высказывание Медведева начинает играть новыми красками. С одной стороны, можно подумать, что он предсказывает распад сложившейся в России властной элиты, в условиях которого Конституционный суд РФ сможет вновь играть важную политическую роль, которую он имел в 1991-1993 году. А многие политические эксперты именно об этом и говорят.

С другой стороны, Дмитрий Анатольевич, как человек, скорее опасающийся такого развития событий, видит в усилении «судебной власти» еще незапятнанный, в силу своего редкого появления в публичной политике, рычаг, который может защитить привилегии правящей элиты от новых запросов большинства.
  21170
​​В западных странах необъяснимо снижается фертильность населения. В свете этого очень интересно отметить, что подобное развитие событий — это уникальная реализация политической повестки энвиронменталистов.

Ведь в своей идеологической основе эти движения вовсе не такие безобидные, как это может показаться на первый взгляд. Вот взять к примеру одного из отцов экологизма — Вильяма Вогта. Как и все экологисты, он видел основную угрозу экосистемы планеты в неудержимом росте населения, которое в свою очередь вместе с консьюмеристкими ценностями обуславливает экономику постоянного роста, уничтожающую планету.

Вогт прямо говорил, что "издержки от уничтожения экологии перевешивают издержки от всех войн, происходящих в мире". Учитывая, что Вогт разочаровался под конец жизни в программах по планированию семьи, он прямо выступал за ведение крупных бактериологических войн, как единственную альтернативу спасти планету. По сути экологисты — это очередные сторонники "окончательного решения", но уже не еврейского, а вообще человеческого вопроса.

Интересно, что Вогт скорее всего дважды прав. Если мы обратимся к последнему докладу Римского клуба, то увидим, что перенаселение — это действительно одна из главных угроз человечества. Для решения этой проблемы без варварских способов Вогта предлагается, во-первых, ограничиться одним ребёнком на семью, что уже исчерпывает все гуманные предложения Вогта, а также существенно снизить уровень жизни всего населения планеты до граждан европейских стран с низким уровнем дохода. Совершенно ясно, что жить так бедно очень многие не захотят. А Римский клуб прямо пишет, что "глобальное падение среднего уровня жизни неизбежно". Очень слабо верится, что правящие элиты с энтузиазмом ринутся сокращать социальное неравенство, что Римский клуб рассматривает как способ "стабилизации населения". Сокращение неравенства — это как минимум утрата символической власти.

Получается, что, согласно своим идеологическим корням, энвиронменталисты — это имплицитная партия "окончательного решения", на фоне которого империалистические конфликты кажутся игрушками. Проект глобальной экономики роста местами даже гуманнее, чем экологическая повестка, предлагающая радикально сократить население планеты, а оставшееся загнать в нищету.

https://www.jstor.org/stable/4609306?read-now=1&seq=1#metadata_info_tab_contents
  20052
Обратите внимание на фокус либеральных олигархий на деструкцию политической воли, о котором пишет Дзолло. Это утверждение проливает свет на непрекращающуюся борьбу этих олигархий с внутренними элементами фашизма. А что еще такое фашизм, как не «триумф воли»?

Получается, что либеральная олигархия имеет свой архетипическим врагом никого иного как «сверхчеловека», о котором пишет Ницше. Ведь именно «сверхчеловек» — это и есть апогей свободного когнитивного и эмоционального развития. Учитывая, что для либеральной олигархии «сверхчеловек» — это онтологический враг, то становится понятно, откуда идут корни на первый взгляд пагубного альянса либерализма с суррогатным примитивным индивидуализмом и с такими же суррогатными проявлениями «триумфа воли» в виде различных «жестких лидеров» популистов. Получается, что эти суррогаты призваны компенсировать неспособность этих олигархий уживаться и обеспечивать реальную свободу воли и реальный «триумф воли». Запросы на них компенсируются суррогатами.

Ведь если отойти от постоянной политики «усреднения личности», то появившийся дискурс «сверхчеловека» наверняка обеспечит новый фашистский порядок. При этом мы бы тут все-таки отделили фашизм от каких-либо расовых идей нацизма.

Тем временем, если мы посмотрим на социологию, то увидим, что условия для появления дискурса «сверхчеловека» стремительно складываются воедино. Антиэлитизм показывает, что массы вполне могут предпочесть фашизм либеральной олигархии. Если нарождающийся класс условно бессмертных миллиардеров, который получает и будет получать эксклюзивный доступ к уникальным технологиям, встанет перед проблемой обуздания «взбесившихся масс», то фашистский политический дискурс сверхчеловека является несомненно одним из привлекательных вариантов.

Таким образом, мы опять видим балансировку либеральной олигархии на грани с фашизмом.
  18323

Обсуждение канала "Канал им. Гоббса"